«Имя Колчака в историческо-культурном пространстве Омска» – такую тему рассмотрело очередное заседание омских краеведов и «колчаковедов» (как они сами себя называют). Заседали два часа.
Удалось узнать о предмете обсуждения следующие сведения.
Во-первых, Колчак, будучи по случаю омским «Верховным правителем России», цирк любил гораздо более, чем театр.
Во-вторых, колчаковская «столица» приютила у себя, как могла, бежавших от Советской власти некоторых представителей творческой интеллигенции, которая любила собираться в Омске на свои «тусовки» (порой, как водится, довольно скандальные).
В-третьих, весьма молодой омский поэт Леонид Мартынов посвятил Колчаку одно стихотворение. Это стало известно компетентным органам, в 1932 году разбиравшихся с делом так называемой «Сибирской бригады» (Мартынова в эту группу включили «заочно»). По обвинению в контрреволюционной пропаганде омский поэт был вовсе не расстрелян и не познакомился с ГУЛАГом лет, эдак, на пятнадцать, а был попросту выслан на три года в Вологду, где преспокойно отработал в газете «Красный Север», встретил подругу жизни – с ней и вернулся в родимый Омск. (Остается только догадываться, как бы обошлась с тем или иным поэтом колчаковская контрразведка, обнаружив творческие симпатии к Ленину или Тухачевскому).
Об этом было изложено в книге «Третья столица», выход которой в 2011 году был приурочен к очередному съезду «Единой России» и проспонсировала которую обласканная полежаевской властью компания «Титан».
Но главное – это, конечно же, слепленный, оплаченный, но не установленный, пресловутый памятник Колчаку. На памятнике палач предстает не с топором, а в романтическом образе морского офицера. Хотя в Омске кровавый адмирал морскую форму вовсе не жаловал, довольствовавшись воспетым в народных частушках английским мундиром. Чтобы «романтическую скульптуру» возмущенные омичи не оскверняли, «колчаковеды» предлагают установить ее за надежным забором в так называемом музее гражданской войны.
О том, какой хороший был Колчак и за что ему положен памятник, на краеведческом заседании говорилось на примере полярной экспедиции Э. Толля на шхуне «Заря». Тогда на Колчака были возложены обязанности второго магнитолога и гидролога. Помимо него и руководителя экспедиции, имелось еще 11 исследователей. Да еще 13 человек команды шхуны. Но увековечивать собрались только одного. О том, насколько актуальна полярная тема для Омска и тосковал ли по Омску Колчак во время экспедиции, омские краеведы так ничего и не сказали.
Впрочем, с другой ипостасью Колчака – палаческой – деды и прадеды омичей были знакомы гораздо ближе. На заседании изо всех сил старались избегать эту тему – образ «полярника», всматривающегося в морскую даль, как-то попривлекательнее расстрелов в омских селах и допросов с пристрастием в подвалах контрразведки. Стоит ли удивляться, что зверства колчаковцев кандидат исторических наук Ирина Девятьярова назвала «сказками».
Другой кандидат исторических наук и архивист – Дмитрий Петин – рассказал о своих сенсационных открытиях, сделанных во время экспедиций по северу области. Ученый выяснил, что памятники омским партизанам, боровшимся с колчаковщиной, установлены вовсе не им, а каким-то местным бузотерам, павшим в ходе очередной пьяной драки. «И все они были высечены как борцы за Советскую власть», – негодовал ученый. Сведения о мемориальном подлоге предоставили, по его словам, «старики» (наверняка были и бабушки на завалинке).
Итак, что же у всего этого глубокомыслия в сухом остатке? В 1918 году в Омск прибыл знаменитейший полярник. Разумеется, сразу занялся исследованием Крайнего Севера. Но для разминки решил исследовать север Омской области. Направил туда экспедиции таких, как он, ученых. Последние столкнулись с множеством агрессивных и пьяных аборигенов, во славу которым впоследствии в селах понаставили памятники. Аборигены, конечно, ученых побили, а затем в область пришли и вовсе исчадия ада, погнав Колчака и иже с ним далеко на восток. Где полярнику пришлось расстаться с жизнью. Ибо так пришлось оценить всю его научную деятельность – и в Омске, и во всей Сибири. Ныне хотят оценить по-иному.
Валерий МЯСНИКОВ.
